Интервью с экс-директором завода «Коммунар» и основателем футбольного клуба «Торпедо»
В истории тех или иных клубов порой бывает трудно разобраться – так кто же именно выступил отцом-основателем. С запорожским Торпедо таких трудностей нет, ведь все случилось всего четверть века тому назад, поэтому уж что-что, а фамилия «родителя» автозаводской команды до сих пор хорошо известна. Это Степан Иванович Кравчун, бывший директор Запорожского автозавода. С его идеи Торпедо появилось на свет, после его ухода с поста генерального директора завода оно фактически закончилось. Торпедо было что называется детищем Степана Кравчуна – поэтому мы (благодаря усилиям нашего запорожского коллеги Алексея Виниченко) не смогли пройти мимо этой знаковой в истории клуба персоны. Тем более что Степан Иванович, как оказалось, умеет и любит много и интересно рассказать. О чем-то он говорил больше, о чем-то меньше. Из интервью, как мне кажется, хорошо видно, что о середине 90-х, времени его ухода из ЗАЗа и краха Торпедо, говорить Кравчуну не очень приятно – и это можно понять. А вот о 80-х рассказывал совершенно в ином тоне. В общем, читайте, знакомьтесь. Спросите – причем тут Сабо и Лобановский? Еще как причем! Но – обо всем по порядку.
— Как Вы сами оказались в футболе?
— Я был дитя войны – чем же нам еще заниматься было в тяжелое послевоенное время? Вот и играли в футбол. Хорошо помню свой первый мяч. Была у нас в поселке команда Локомотив, вот они мне (видимо, приглянулся я им) подарили старый, рваный мяч. Но для меня это был такой подарок… А сколько команд у нас тогда было – куда там современным чемпионатам района и области.
Вообще меня в школе терпели только из-за того, что я играл в футбол (а еще в баскетбол и волейбол). Я и в техникум поступил только благодаря футболу. Приехал проведать своих одноклассников. А там как раз в футбол играли. Ну, один из моих ребят и говорит тренеру, указывая на меня – вон, того поставьте в ворота. Я тогда, кстати, в первый раз в бутсах, наколенниках и перчатках играл. И так играл, что меня тут же зачислили в техникум!
Самым большим моим успехом было участие в финальной части первенства УССР, которое проводило ДСО Урожай. Это был 1954-й год, финал проходил в Ужгороде. Мы – команда Запорожской области – пятое место тогда заняли.
Потом уже, когда переехал в Запорожье и устроился завод Коммунар (ныне Запорожский автомобилестроительный завод – прим. ред.), ходил на футбол, на болельщицкие сходки (в сквере в самом центре города). Была у нас и на заводе команда, но я за нее не играл, только как болельщик принимал участие. Играли, кстати, на стадиончике, на месте которого теперь стадион Торпедо. Помню, летом на нем козы паслись в те времена, а зимой заливали водой и устраивали каток…
— Расскажите, как же появилось на свет запорожское Торпедо.
Году в 1969-м меня начали привлекать к работе с заводской командой — видимо, узнали, что я в свое время сам играл. Ну, я пару раз на выезда с командой съездил, посмотрел, как они еще до игры принимали на грудь – и отказался в этом участвовать. «Зачем, — говорю, — такой футбол нужен, вы подумайте». Он как-то незаметно и сошел на нет.
В следующий раз я взялся за заводской футбол уже в начале 80-х. За десятилетие, кстати, мало что изменилось – на стадиончике козы так и паслись. Были энтузиасты, которые пытались что-то сделать, организовывали команды, соревнования. Но все это через некоторое время затухало…
А придумали Торпедо я, будучи уже главным инженером завода, и секретарь парткома Николай Ластовецкий. Как-то сидели у меня в кабинете, решали, как престиж завода поднимать – и решили создать нормальную футбольную команду, стадион довести до ума. Пошел к директору завода с этой идеей, тот только отмахнулся: «Ну, если тебе делать нечего, занимайся». А мне больше ничего и не надо было.
Стадион построили очень просто. Собрали начальников всех цехов, отвезли на место, каждому отмерили участок – как хочешь, чем хочешь, но через месяц, если не сделаешь, можешь не выходить на работу. И после работы трудовой коллектив занимался перестройкой стадиона. В течение сезона сделали. Потом, уже во второй лиге, году в 1987-88-м купили у венгров новое табло – аналогов которому в стране просто не было. Была даже идея сделать остановку общественного транспорта и пешеходный мостик через оживленную улицу, чтобы зрителям было удобно добираться до стадиона. Увы, эта идея так и осталась нереализованной.
— Как Торпедо выходило во вторую лигу чемпионата СССР?
— О, это очень интересная история. В свое время Валерий Лобановский решил создать при своем Динамо команду второй лиги. И нам как раз так «повезло», что мы с этой командой, Динамо (Ирпень), играли в переходном турнире за право участвовать в чемпионате СССР. Турнир проводился, разумеется, в Ирпени – да, в общем-то, все было сделано для того, чтобы эта команда попала во вторую лигу.
Приключения у нас начались еще по дороге в Ирпень. Дороги-то мы толком не знали, поэтому заблудились в Киеве. Вместо Ирпени в Пущу-Водицу заехали. А еще получилось так, что машина наша, Ситроен, была похожа на Мерседес Щербицкого, даже цвет одинаковый. И вот мы едем, а я гляжу – нам почему-то милиция везде честь отдает. «Что-то странное», — думаю. Подъехали к одному майору, расспрашиваем дорогу – а он смотрит на машину и говорит «Я-то думал, это Владимир Васильевич едет»…
Помню, в последнем туре мы играли с Автомобилистом. Динамо свой матч выиграло, и нам, чтобы от них не отстать, надо было тоже побеждать. И Автомобилисту нужна была победа. Так судья нас судил просто – играть давал, но в центре поля, а к штрафным даже не подпускал. Ни нас, ни их. Но за пять минут до конца игры наш Саша Бондаренко почти с центра поля отправил мяч точно в девятку. На стадионе (в основном же одни ирпенцы присутствовали) – мертвая тишина.
А слева и справа от меня сидели председатель спортобщества Динамо Михаил Бака и глава федерации футбола УССР Николай Фоминых. Вот Бака через мою спину и говорит Фоминых: «Какого … он молчит?». Судья то есть – он ведь стоял и молчал. Мяч в воротах, а арбитр свистка не дает. И на поле все стоял, ждут. Судья в этот момент смотрит на бокового – а тот только руками разводит. Ну, свистнул, указал на центр. Бака на Фоминых напустился за судью, а я говорю – да причем тут он, вы же сами видели, какой гол получился.
Выиграли мы 1:0, по очкам сравнялись с Динамо, пришлось дополнительный матч играть. Я вам скажу, то был не футбол, а кино. Скажу честно – руки чесались физиономию испортить некоторым людям после той игры. Наш защитник в попытке выбить мяч так прыгнул, что попал головой в задницу форварду Динамо. Пенальти, 0:1 проигрываем. Отыграли – ударом с линии штрафной. Прострел на все того же форварда Динамо (фамилии не помню, а номер у него 11-й был), мяч выходит за линию поля, наш защитник останавливается уже за пределами поля, нападающий в него врезается. Пенальти, 1:2. Я не выдержал и говорю Бака: «Мужики, ну надо ж хоть какую-то меру знать». «Все правильно, все нормально», — отвечает.
Мы тут же сравняли – нападающий наш так оторвался от защитника, что судья даже свистнуть на всякий случай не успел. Вышел один на один и забил. 2:2 после первого тайма. Мы в перерыве пошли к команде, поблагодарили ребят. Команды выходят на второй тайм, а ко мне подходит Фоминых и говорит: «Степан Иванович, ты пойми – ну надо, чтобы Ирпень во вторую лигу прошел. Нас же с Бака с работы снимут». «Так от меня что надо?», — спрашиваю. «Вы как-то дайте сигнал вратарю или защитникам, чтобы пропустили». «Нет, ребята, я такого не умею и не сделаю, — отвечаю. – Вы же делайте, что хотите».
Короче говоря, мы проиграли 2:4. Мне после матча говорят: «Вы чуть всю обедню не испортили. Тут в лесу уже столы накрыты, все готово к праздничному банкету». А еще мне сказали – не переживайте, в следующем году во второй лиге будете именно вы. Следующий отбор мы прошли всего с одним поражением. Так что назвать выход заслугой только команды…
— Что такое вообще было – запорожское Торпедо?
— Я скажу так: чем было хорошо, так это тем, что Торпедо всегда была командой трудового коллектива. И работников завода на футбол всегда ходило очень много. Да и вообще для меня команда была как обычный цех завода. Я всегда говорил, что на ЗАЗе 48 цехов, а Торпедо, стало быть, 49-й. И все вопросы решались соответственно. У нас даже правило было такое – футболист не должен получать больше, чем квалифицированный специалист. Конечно, за отдельные игры премировали и хорошо премировали – ну так и на заводе премии давали. Но были, конечно, случаи, когда футболисты просили, требовали больших зарплат. Всякого было…
Но поначалу мы кадры брали из детско-юношеской школы. И вообще в городе в основном искали хороших игроков. А какие тренеры у нас были – один Лемешко чего стоит, когда-то даже тазиком в раздевалке гонял футболиста. А еще помню, как чуть не уволил Евгения Филипповича. Прихожу на стадион (чуток опоздал), смотрю – Торпедо играет в какой-то непонятной форме. Я только и сказал: «Передайте Лемешко, что он больше здесь не работает». Потом развернулся и уехал со стадиона. А в перерыве, как мне потом рассказывали, Филиппович уговорил судьей разрешить команде переодеться.
— Футболисты бегали к Вам жаловаться на тренеров?
— Я был категорически против такого. Если какие-то проблемы – приходи вместе с руководителем. Поэтому я не помню таких историй. Другое дело, что я сам к ним частенько приходил, на тренировки. Мог поодиночке и поговорить с игроками. А еще мы регулярно встречи игроков с трудовым коллективом устраивали, по цехам водили.
— Провокационный вопрос — вмешиваться в работу тренеров не доводилось?
— Я и на заводе не во все вмешивался. В тех цехах, где я работал в свое время, конечно, мог поспорить, подискутировать. А в том, в чем я разбирался хуже специалистов или не разбирался вообще – молчал и слушал. И в футболе соответственно.
— В 90-х накладно было содержать команду высшей лиги?
— В принципе, нет. Если бы не была поставлена цель за бесценок продать завод – то мы бы спокойно находили деньги на Торпедо и дальше. А когда за ЗАЗ взялись всерьез… На заводе работало 25 тысяч человек, что нам стоило еще 30-40 зарплату платить.
— Торпедо всегда было неудобным соперником для Динамо…
— Неудобным не то слово. Единственный раз киевляне выиграли в Запорожье уже в самом последнем сезоне. Когда я уже не руководил заводом, кстати. Помню, Сабо как-то в ВИП-ложу поднялся, на колени встал и говорит: «Степан Иванович, я, наверное, не доживу до того дня, когда мы у вас на поле выиграем».
— Любимчики в команде были?
— Да в общем-то нет – все хорошие ребята были, ко всем относился одинаково. Может, разве что Рома Бондаренко. Скромный такой парень, своеобразный правда… Но можно было с ним бороться, можно. Мы с ним повозились – у него ж проблемы со спиной были, так мы старались его регулярно подлечивать.
— Что для Вас было запорожское дерби?
— Когда я стал директором завода, был избран в облсовет, меня возмутила одна вещь. Почему это, говорю, везде считается, что Запорожье это город металлургов и энергетиков? А машиностроители что же, не считаются? Я даже предлагал на въезде в город повесить плакат, на котором было бы написано «Запорожье – город машиностроителей и металлургов». Вот мы и доказывали, что наш город – это не только металлурги и Металлург.
— После того, как Вы ушли с завода, на матчи Торпедо ходили?
— Не был ни разу. Да что там Торпедо — я в центр города по делам три года ездил окольными путями, чтобы мимо завода не проезжать.
